Андрей Левус: «Успешная постреволюционная Украина — это крах российского проекта»

4b_2

Экс-заместитель главы СБУ — об украинских партизанах на Донбассе, диверсии в России, переформатировании спецслужбы, а также о том, на кого она работала до Майдана и почему невозможно победить, договариваясь с врагом.

— В каком состоянии осталась СБУ после Евромайдана? Ваше первое впечатление от нее?

— После тех кровавых событий на меня вышла часть руководителей службы, в частности, Ярослав Черных, заместитель Якименко, который в отличие от остальных ее должностных лиц, не убежал и принимал определенные меры для мирного урегулирования конфликта даже во время событий на Институтской. Выходили его офицеры, обсуждали определенные гарантии отвода сторон.

Мы и дальнейше вели переговоры, видя, что после снайперов ситуация уже не совсем контролируемая. Он нам, собственно, и сказал, что снайперы чужие. Первое ощущение, когда попал в помещение СБУ, — это рейхстаг после взятия. Валялись бумаги, оружие в коридорах, хаотично бегали какие-то испуганные люди, во дворе работала печка для уничтожения документов. Все вокруг, словно снегом, было усеяно пеплом и обломками системных блоков баз данных.

Второе впечатление — это когда я уже был назначен на должность 27 февраля. В кабинет сразу начало приходить очень много офицеров, были разные разговоры. Почувствовал, особенно с началом крымских событий, что среди среднего звена офицерского состава, людей молодого поколения, многие нормальных ребят, которые искренне болеют за Украину. Они обучены, дисциплинированы, профессиональны и действительно патриотичны. И теперь на фоне событий в зоне АТО это только подтвердилось. СБУ фактически больше других задержала российских диверсантов и боевиков.

А третье впечатление — бюрократия. Раньше думал, что в СБУ можно принимать быстрые решения и справляться проблемам. Однако понял: сама ее система построена так, чтобы никакой спецслужбы у Украины не было в принципе. За эти 20 лет максимум делали для того, чтобы в бюрократии топились все здоровые инициативы. Проблески реформы были разве что при президентстве Ющенко.

— После обретения независимости советские органы безопасности в Украине просто сменили вывески, но методы, аппарат и мифология были сохранены. Насколько постмайданная СБУ была трансформирована из КГБ?

— Был определенный естественный процесс. Воспитанники КГБ, особенно старшие офицеры, тогда уже не играли заметной роли. Они отошли. Система — это люди, и человек формирует вокруг себя среду. То есть таких прямых вещей я не заметил. Единственное, что было, — это очень закостенелая структура, выстроенная для обслуживания чьих-то интересов и зарабатывания денег.

А еще существовала бюрократия, которая является определенной вещью в себе, — тот самый рудимент Советского Союза. Потом понял: она была не только фильтром. Такая система пожирала все здоровое, молодое и патриотическое, чтобы не было развития самой СБУ.

Речь прежде всего о кадровом обновлении. Критерии приема на работу в спецслужбы были прописаны так, чтобы молодой, образованный, патриотичный человек никак не мог там оказаться, а тем более занять руководящую должность. То среднее звено офицеров, которые действительно являлись патриотами, — это просто выходцы из Западной и Центральной Украины, проукраинские по рождению. Обладая информацией о том, что происходит с государством и Януковичем, они эмоционально были на стороне революции.

Итак, самый большой рудимент в СБУ — это бюрократия. И она сделана так хитро, что все скрывается за кучей справок, которые ты заполняешь, за множеством собеседований, каких-то устанавливающих разговоров, проверок, спецпроверок, согласований даже банального распоряжения. Все для того, чтобы система на каждом этапе могла нажать кнопку «стоп».

— Насколько сильным было российское влияние в СБУ?

— Сам «гражданин Якименко» принадлежал к прямым агентам российских спецслужб, так же и люди, которые его окружали.

Фактически во времена Януковича руководство СБУ было на 90% обставлено прямыми российскими резидентами. Более того, на постоянной основе там работали офицеры ФСБ, имея свои кабинеты в ключевых департаментах, отдельные входы в помещение. Во время Майдана на одной из баз СБУ были размещены кадры ФСБ и российского спецназа «Вымпел». Были и представители просто в центральном аппарате. То есть СБУ прямо переформатировали в подразделение спецслужбы РФ.

Единственные функции, которые еще ​​возлагались на украинском структуру, кроме как представлять ФСБ, — это защита Януковича и его политического класса и уничтожение оппозиции. Их определяла непосредственно Банковая. А еще было обеспечение финансового потока для «Семьи»: коррупция, таможня, контрабанда и все остальное, чем занималась СБУ.

Читайте также:   Парламент разрешил силовикам беспрепятственно изымать сервера

А вот защита государственности, борьба с терроризмом, контрразведка — все это было уничтожено. Любые важные направления в спецслужбе сознательно разрушали. Когда мы столкнулись с вопросом Крыма, то посыпалось много упреков в адрес «хунты», людей, которые пришли: Турчинова, Парубия, Наливайченко, Авакова. Мол, почему же вы ничего не сделали? Банально, но просто не было кем что-либо делать. Крымское управление фактически на 90% тоже было насыщено российскими агентами. Даже с двойным гражданством.

— Как происходила чистка службы, много ли возбуждено дел?

— Она началась сразу. Одной из моих функций в самообороне Майдана была так называемая внутренняя безопасность. Мы знали, кто работает по Майдану, их фамилии. Многих из них, об этом уже можно говорить, Самооборона задержала. Мы не пиарили это, ведь речь идет о специфической работе, и к тому же от них как от двойных агентов потом узнавали определенную информацию.

Происходила своеобразная игра. Я уже примерно знал основных персонажей, которых нужно было задержать, списки были составлены заранее. Но главные скрылись. Это собственно Якименко, Бик, руководитель контрразведки, ряд его заместителей, ближайших помощников, тех, что организовывали все антимайдановские действия, а также часть офицеров «Альфы». Сейчас Бик арестован, он № 3 в нашем черном списке.

А еще было 13 человек из перечня, которые оставались на местах. Это преимущественно офицеры из управления главка «К» (борьба с коррупцией), которые были связаны с финансированием антимайдана, «титушками», провокациями, уничтожением бизнеса людей, которые обеспечивали средствами Майдан, работой с судьями, когда массово начались аресты после законов 16 января, и т.д.. Они были выведены «в распоряжение», в отношении них начали проверки, уголовные производства, и пятерых сразу арестовали. Ну а дальше постепенно шло очищение. И оно еще, увы, не закончено.

— Как их наказали?

— Продолжаются процессуальные действия. Опять же, сразу объявить какие-то фамилии и показать картинку для определенного успокоения общества нельзя. Было бы много лайков на Facebook. Но играем в шахматы, а не в «чапаева». Разматываются клубочки куда более запутанные. На Майдане мы интуитивно вычисляли провокаторов и нейтрализовали по мере возможности.

Однако, как я говорил, уничтожена была база данных, это информация агентуры, ее прямая работа. Частично была вывезена в Крым. Фактически это было первое, что делали во время отступления. Отсюда и сложности. Поэтому сначала мы взялись за людей, деятельность которых была зафиксирована. Да, некоторые из них на свободе, и это часто нам вменяют в вину. Но я не могу раскрывать все планы, потому что служба дальше разматывает, где и с кем они объединены, что делают. Отслеживаем связи, и это важнее, чем взять и отчитаться. Мы хотим уничтожить систему.

— Насколько удалось переломить ситуацию и переформатировать службу? Часто появляются сообщения, что кого-то из сепаратистов видели в Киеве, что они спокойно себя чувствуют и никто их не арестовывает? Нехватка ресурсов или халатность?

— Таких свидетельств есть десятки. Иногда они объективны, и надо признать, что где-то есть недоработки. Но это человеческий материал, который имеет свои слабости. В СБУ ведь не присылают специалистов с Марса. Кроме того, выставлены приоритеты. Сейчас это зона АТО и антидиверсионная деятельность. Соответственно, чтобы все это действовало эффективно и системно, необходимы структурные изменения в СБУ. А мы работаем в рамках старого закона и структуры с небольшими изменениями.

Видя ряд пробелов, я подготовил закон об управлении спецоперациями, который расширил бы определенные действия СБ, которые сейчас крайне необходимы, подал через одного из депутатов еще в прошлый парламент, но тогда «за» проголосовало только 211 человек.

«А почему, — нам говорят, — у вас такого нет?» Ибо так выписана законодательная база, что изменения в структуре центрального аппарата и составляющих должны проходить через закон. Надо менять весь закон, забрать все, что порождает в СБ коррупцию. Часто она и измена составляют единое целое. Когда человек коррумпирован, его легко завербовать. Это азы разведки и контрразведки.

— Что сейчас с «Альфой»? Она реформирована, бойцов задействуют в АТО?

— Очень сложная была с ней ситуация. Не хочу никого обидеть, но в отличие от многих спецподразделений это действительно специалисты. Все они имеют офицерские звания, это требование и принцип. С некоторыми мы общались даже во время Майдана, они после определенных событий приглашали майдановцев проверить оружие, действительно ли из него были произведены выстрелы.

Читайте также:   Игорь Эйдман: Украина и другие бывшие советские республики – это только ближняя цель Путина

При Януковиче часть «Альфы» фактически превратилась в частных VIP-телохранителей. Именно они были привлечены на все нехорошие вещи против Евромайдана. Там уже действовал принцип лояльности. Плюс российская агентура, которая тоже была в «Альфе». Но большинство ребят — и я это видел собственными глазами — во время самой АТО, когда произошел захват луганского управления СБУ, все равно была верна присяге.

Сейчас «Альфа» видоизменяется, реструктуризируется, туда приходят молодые люди, в том числе и с Майдана, с офицерскими званиями, и она выполняет необходимые функции. Думаю, понадобится совсем немного времени, чтобы получить целостное правильное подразделение. Ранение командира «Альфы» Геннадия Кузнецова именно в первом бою (под Славянском. — Ред.) просто сбило скорость этого процесса. Как по мне, то у подразделения хорошее будущее, не будем его списывать.

— Насколько удалось зачистить русский агентуру?

— В Киеве она, конечно, есть. Но если сравнить с февралем — маем (помним все эти провокации и попытки расшатать ситуацию: 9 мая, посольство РФ, попытки провозгласить «КНР» возле Лавры и многое другое), то можно сказать, что мы сильно дали им по хвосту. Они, конечно, остаются, не все еще чисто, но стали осторожнее и понимают: здесь уже просто так не погуляешь, это однозначно. Работает активная антидиверсионная, контрразведывательная защита.

Слава Богу, у нас не было ни одного крупного теракта, ни одного захваченного в Киеве административного здания. И это при том, что Майдан еще стоял пол-года и можно было подстрекать людей даже правильными лозунгами, что, кстати, и делали российские спецслужбы. Разумеется, в приграничных с зоной АТО областях — частые попытки дестабилизировать ситуацию, видим взрывы, то есть агентура там присутствует, но есть и постоянные задержания.

— Украина уже проводит или только планирует диверсионную работу, аналогичную российской?

— Часто наши граждане имеют возможность наблюдать ее на вражеской территории. Однако мы не будем выдавать пресс-релизы и не оставлять визитку Яроша.

[sc:AdsenseAd2 ]

— Имеете в виду оккупированную территорию?

— Захваченные земли, Донбасс — это само собой. Там идет системная работа. Я говорю о других территориях, которые тоже в зоне наших геополитических интересов. О территории РФ.

— Недавно активизировались партизанские действия на Донбассе. Насколько мощным является это движение? СБУ причастна к его созданию?

— Партизаны — народное движение, мы его способны разве что координировать. В классическом понимании это организованная группа, действующая на оккупированной территории с поддержкой, агентурой и тому подобное. В таком хрестоматийном смысле партизан нет.

Существуют группы сопротивления. Есть разведывательные — люди, которые, находясь на захваченных врагом территориях, предоставляют информацию. А есть группы прямого действия — те, кто делает все, чтобы уменьшить численность оккупантов.

Ну и на прифронтовых полосах, только что освобожденных, бывают антидиверсионные добровольческие отряды, занимающиеся зачисткой от врага. Освободили территорию, но надо ее обработать, выявить связи. То есть, есть такие три направления. Говорить о массовости и о том, что все там удается координировать и контролировать, — преувеличение.

— Можно ли выиграть эту войну переговорами и перемириями?

— Это нереально. Все войны заканчиваются перемириями и какими-то соглашениями, но вопрос в другом. Надо знать, с кем разговариваешь. Вести диалог с Пушилиным, с этими клоунами, которые ничего не решают у себя на территории, значит поддерживать миф Москвы, будто это не российская оккупация.

Это именно она, поэтому необходимо признать РФ страной-агрессором, обратиться к сторонам — подписантам Будапештского меморандума и садиться уже в этом формате разговаривать с Россией, а не с «ДНР» или «ЛНР».

Поверьте мне, как только будут сделаны эти первые шаги (страна-агрессор, Будапештский договор, отмена внеблокового статуса), то есть как только мы выполним всю домашнюю работу и параллельно серьезно укрепим армию, то, не исключено, хотя мир окажется и на грани глобального конфликта, но сработает вся геополитическая система сдержек и противовесов. Потому что если мы не выполняем своего домашнего задания, не воюем, если не сняли этих розовых очков пацифизма, то почему за нас должны воевать парни из Алабамы или из Великобритании?

Читайте также:   В России заявили о готовности продать другой стране "долг Януковича"

— Последние события на Северном Кавказе как-то связаны с Украиной, по крайней мере, эмоционально?

— Конечно, сейчас мы видим геополитическое домино, и Украина в нем является первой косточкой. Наша задача, чтобы эта волна не остановилась на нас. Без четкой формулировки украинских интересов на Востоке мы не защитим даже Киев. Вот парадокс: если мы будем говорить, будто мирно с ними о чем-то договоримся, это означает, что у нас точно что-нибудь заберут.

А если, наоборот, станем заявлять о своих претензиях и геополитических интересов, реально помогать освободительному движению угнетенных народов РФ, выберем наступательную позицию, то установим переговорную планку гораздо выше, которую в интересах Украины можно и опускать.

О’кей, мы не будем отнимать Кубань, Воронеж, но вы не лезьте сюда. Когда доходим до мизера, где нет уже никакого варианта, тогда у нас точно что-то заберут. Потому что мы слабые и меньше. У нас пока слабая армия, у нас не так много граждан, у нас не так зазомбированные, слава Богу, люди, как русские, поэтому нам надо всегда требовать большего.

Украина и ее государственное руководство должны эти интересы артикулировать, взять их за стратегию — и тогда у нас появится тактика. А сейчас мы обсуждаем всеми Facebook и всеми телеканалами, правильно ли стоят блокпосты. И в то же время теряем важные вещи. Не говорим, чем обернется отказ от «Южного потока», какие новые отношения России с Китаем.

Хотя нас это должно интересовать. У нас есть природный, тысячей лет подтвержденный геополитический интерес к Востоку. Мы его колонизировали, принесли туда свет христианства и цивилизации. Это естественный процесс. Находясь на границе Европы и Азии, мы должны мыслить соответствующими категориями. Тогда точно будем знать, где должен быть блокпост.

А когда генералы думают, где его поставить, тогда у нас отожмут еще какую-нибудь область. Об этом нужно откровенно говорить. Следует переориентироваться со стратегии национальной безопасности на стратегию национального наступления. Таково ключевое изменение парадигм, которое должно произойти в головах. Как только это произойдет, можно будет решать многие вопросы.

— Может ли это произойти на этом этапе?

— Для этого мы в парламенте, иначе нет смысла. Если мы будем говорить только о зимние вещи для военных (что, безусловно, следует, что необходимо и нашей святой обязанностью), то ничего не изменим. Но, выбирая другую стратегию (а что такое стратегия? Это закон, а он предусматривает еще десятки подзаконных актов и других законов, таких как военная доктрина, реформирования армии, создание сил для спецопераций), произведем правильный угол зрения.

В Украине пока что на уровне государственного управления этого нет. Более того, нам не хватает трактовки войны. Сунь-цзы учит, что надо определиться, чего хочет противник. По моему мнению, Путин ведет оборонительную войну, а не наступательную. Успешная постреволюционная Украина — это крах российского проекта. Сейчас он обороняется, потому что понимает, что уже ничем не задурит.

Если бы он нас не трогал (ни Крыма, ни Донбасса), у нас состоялись бы реформы, и его просто очень скоро бы послали, через год. Он ведет оборонительную войну, это надо понимать и не мерить километры буферной зоны, а уже думать, как мы будем управлять Тюменью. Я могу показаться эмоциональным, но направление должно быть именно таким. Все наши связи, экономические, семейные, другие, которые есть с Россией и которые Путин применил против нас, надо использовать в режиме реверса. В этом успех.

— Можно надеяться, что наш нынешний парламент сделает какие-то соответствующие шаги?

— Думаю, если будет выполнена хотя бы часть обещаний в области нацбезопасности и внешней политики, прописанных в коалиционном соглашении, то нынешнему парламенту уже можно ставить бриллиантовый памятник. А для их воплощения в жизнь есть все предпосылки: впервые в истории Украины есть конституционное, правильное, антикремлевское, проевропейское большинство. Может произойти большой перелом. Если им пренебрежем, тогда я уже не знаю, что должно произойти. И это будет трагедия. Верю, что кровь Героев Майдана и АТО пролита не зря. Наша победа будет лучшим чествованием их памяти, потому что победим.

Роман Малко, опубликовано в издании Тиждень.UA

Перевод: Аргумент

226 просмотров
←ЖМИТЕ "Рекомендую" и читайте нас на Facebook
Понравилась статья - жмите

НОВОСТИ ПО ТЕМЕ:

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ:

Be the first to comment

Leave a Reply

Вход/Регистрация: